«В тюрьме он уделял внимание только мне». О романтических отношениях с заключенными

«Муж ушел к любовнице, подсел на наркотики, и его снова посадили»

Ирина, 35 лет, Санкт-Петербург:

Я была замужем уже семь лет, дело шло к разводу. Чтобы как-то разрядиться, попросила подругу познакомить меня с мужчиной. Муж подруги отбывал наказание в колонии, и она познакомила меня с его сокамерником, которому оставалось сидеть еще год. Поначалу я не восприняла это знакомство всерьез и даже испугалась: у меня было двое детей, и человек из МЛС (мест лишения свободы. — Прим. ред.) в мою семью как-то не вписывался. Со временем я расслабилась и пустила все на самотек. Из родных о нем знала только сестра, но она в мою жизнь не лезла. После развода с мужем я поехала на длительное свидание к своему новому знакомому. Впечатления были шикарные: меня окружили заботой и теплом, которых на тот момент очень не хватало.

Через десять месяцев он освободился, и мы стали жить вместе. Конечно, были трудности. Я его очень ревновала: пока сидел, он был на связи 24 часа в сутки, а освободился — у него свои интересы, новые знакомые. Мне хотелось, чтобы он, как и раньше, уделял внимание только мне. На этой почве мы часто ссорились, но потом как-то притерлись друг к другу. Через полтора года после освобождения мы расписались, а в 2015 году родился сын. Если сравнивать моего нынешнего мужа с первым — разница колоссальная. Первый муж привык, что ему помогают, что родители рядом, он был очень ленивым. Нынешний муж никогда не отказывал в помощи и брался за любую работу.

Мы с мужем поняли, что новый срок ему только на пользу. Тюрьма иногда ставит мозги на место

Все было бы хорошо, если бы у мужа не появилась другая женщина. Он познакомился с ней, когда собирал ремонтную бригаду: дал объявление в газету, а она позвонила. Эта женщина только освободилась и наплела мужу, какая она хорошая и как несправедлива к ней судьба. Вот и спелись. Она торговала наркотиками, а он начал употреблять.

В декабре 2016 года я попала в больницу, врачи диагностировали онкологию. Когда я выписалась, муж, плотно подсевший на наркотики, собрал вещи и ушел к другой. Через какое-то время он попался на хранении. Сейчас отбывает срок: дали три года и ждет добавку по другой статье. Его любовницу тоже посадили.

Муж решил вернуться к нам. Я его простила, поддерживаю морально, а он просит прощения в письмах. Он добрый, любит детей, и если бы не зависимость от наркотиков — хороший человек. Мы поняли, что этот срок ему только на пользу. Тюрьма иногда ставит мозги на место. Я очень надеюсь, что все наладится. Время лечит, а я люблю мужа и чувствую, что это мой человек. Ждать не трудно. Пока сижу дома с младшим сыном. Когда он пойдет в сад, выйду на работу. Родные помогают, еще у меня старший ребенок — инвалид, получаю неплохую помощь от государства. Первый муж оставил меня в свое время одну с болезнью и тремя детьми. Я справилась. И сейчас справлюсь.

«Когда он сел во второй раз, я подала на развод, а потом вышла за него снова»

Александра, 31 год, Ульяновск:

Семь лет назад мне с незнакомого номера позвонил мужчина, представился Максимом. Оказалось, что он ошибся и попал не туда. Мы разговорились и стали часто созваниваться. Максим сразу сказал, что сидит в колонии за убийство и что ему осталось еще полтора года, а до этого сидел по малолетке. Он позвал меня на КС (краткосрочное свидание. — Прим. ред.), съездила. Мы понравились друг другу, и он спросил, согласна ли я его ждать.

Я помогала ему: возила передачки, деньги на телефон закидывала, выбивала свидания. Через несколько месяцев Максим предложил расписаться. Я собрала все бумаги. Родственникам ничего не сказала, думала, не поймут. Когда он освободился, стали жить вместе. Муж устроился на работу, обеспечивал меня, подарки дарил, в кафе и кино водил. В общем, относился очень хорошо, даже голос никогда не повышал. Родственники хорошо его приняли, мама моя его за сына считала.

Однажды муж выпил с друзьями и натворил дел: избил и ограбил прохожего. Я влезла в долги и набрала кредитов, чтобы нанять платного адвоката. В итоге мужа посадили на четыре с половиной года. Когда услышала приговор, у меня опустились руки. Тогда еще мама умерла, я осталась одна, без денег и в долгах. Я должна была ехать на встречу с адвокатом, но утром проснулась и решила, что все, с меня хватит. Я не брала трубку, а потом вообще поменяла номер. Муж заваливал меня письмами, я все читала, плакала, но ни на одно не ответила. Подала на развод.

Как бы жизнь ни сложилась, я его никогда не прощу и обратно не приму. Хотя мы до сих пор расписаны

Два года мы не общались. Потом Максим через племянника узнал мой новый номер и позвонил. Все началось по новой: свиданки, передачки… Мы помирились и решили расписаться опять. Родные только поддержали. Мужа за хорошее поведение перевели в поселение. Когда до освобождения оставался год, у нас вдруг испортились отношения: я почувствовала, что он как-то не так со мной общается, а потом узнала, что у него появилась другая. Писала ей в соцсети оскорбления, она молчала. Мне было очень больно, неделю с постели не вставала, ревела. Подруги помогли все это пережить, а потом я познакомилась с другим мужчиной. Все прошло, все забылось.

Максим освободился и теперь живет с той девушкой. Я ей как-то позвонила и сказала, чтобы она не переживала, Максим мне больше не нужен, у меня есть любимый мужчина. Обида на мужа, конечно, осталась до сих пор, и как бы жизнь ни сложилась, я его никогда не прощу и обратно не приму. Мы до сих пор расписаны, иногда созваниваемся. Все собираемся развестись, но то у меня, то у него времени нет.

«Мама против брака с заключенным, хотя мой старший брат трижды судим»

Ася, 34 года, Пермь:

За полтора года до знакомства с будущим мужем я разошлась с сожителем. Одной было тяжело: у меня трое детей. Зарегистрировалась на сайте знакомств. Он написал, я ответила и понеслось. Такая страсть вдруг вспыхнула. Он сказал, что сидит за кражу, и позвал на свидание. Увидела его вживую и поняла, что пропала окончательно. Он — это я, только в мужском обличии. Мы говорим одними фразами, знаем, о чем другой думает, чувствуем физическое состояние друг друга. Если в мире существуют две половинки одного целого, то это мы.

Месяц назад мы поженились. Регистрацию организовали за три дня. До любимого мне нужно было ехать 400 км. Я оформила документы в ЗАГСе и поехала с регистратором в колонию. Мы взглянули друг на друга мельком. Две минуты речи, два согласия, две росписи, и регистратор сказала, что мы можем поздравить друг друга первым супружеским поцелуем. Помню, я испугалась, но муж наклонился и поцеловал. Земля поплыла под ногами. Потом его увели, а меня пустили к нему только после получасового досмотра. Страсть дикая, все так быстро, что просто выдохнуть некогда. Три дня пролетели как три часа, расставаться было мучительно больно.

Мама когда-нибудь смирится, а если не смирится, мы уедем из города

Мама, с которой я живу, узнала о замужестве через две недели. Она сказала, что это, конечно, моя жизнь и мне решать, но она боится, что муж воспользуется мной и обманет. А еще сказала, что жить с ней под одной крышей мы не будем: хочешь с ним жить — живи, но не тут. Однажды даже пригрозила, что не отдаст нам внуков. Но этот вопрос обсуждению не подлежит. Дети сразу сказали, что не останутся с бабушкой, а уедут с нами. Они общаются с отчимом по телефону и скайпу, знают, где он и за что, защищают его перед бабушкой и ждут домой. Мне непонятно поведение матери: мой старший брат трижды судим, и ей это жить совсем не мешает, да и любить она его меньше не стала. В любом случае, это все временные трудности. Мама когда-нибудь смирится, а если не смирится, мы уедем из города.

Мы по возможности помогаем друг другу деньгами. Я продаю домашнюю выпечку и подрабатываю на почте на неполную ставку. Пока справляемся. Не сказать, что купаемся в роскоши, но и не голодаем.

Жду любимого уже четыре месяца, до «звонка» остался год и восемь месяцев. В январе планируем подавать на УДО. Очень надеюсь, что освободят. Впереди нас ждет долгое и счастливое будущее. Мы оба в это верим.

«Любимого повязали, как только он вышел на свободу»

Екатерина, 19 лет, Ростов-на-Дону:

Мы познакомились, когда мне было 17 лет, а ему 31. Он написал мне в соцсеть сообщение: «Дай номер», — и ничего больше. Меня это заинтриговало, и я написала свой телефон. Он позвонил и предложил работу: он будет переводить на мою банковскую карту разные суммы, я — пересылать деньги, куда он скажет, а себе забирать процент. Мне тогда очень нужны были деньги, и я согласилась. Иногда он пересылал довольно крупные суммы, меня это напугало, я попросила рассказать подробности. Он объяснил, что он сидит в колонии за разбой и таким образом зарабатывает. Мы стали общаться чаще, не только о работе, но и на личные темы. Потом началось: поздно не гуляй, туда не ходи, с тем не общайся! До него у меня не было парней, было приятно, что обо мне заботятся и переживают. Он стал присылать подарки. Однажды через знакомого передал плюшевого мишку и букет цветов. Я в шоке была. Влюбилась, конечно, и девять месяцев его ждала.

Поехала встречать из колонии, а его приняли прямо на выходе и увезли в отделение разбираться по тем денежным переводам. Мне обидно стало: я столько его ждала, а тут буквально из-под носа уводят. Поехала следом. Полицейские говорили: «Ты что делаешь? Не знаешь его вообще? Зачем он тебе нужен?» А я ответила, что мне все равно и, пока я его не увижу, никуда не уйду. Вечером нас отпустили.

Когда посмотрела на него в первый раз, подумала: «Господи, да что ж мне с ним делать! Это ужас какой-то: худющий, синяки под глазами». Мы вышли покурить, и он случайно прикоснулся ко мне. У меня пошла дрожь по телу, и все, я поняла, что это — мое. Худой? Так ведь откормить можно! А синяки под глазами от недостатка солнца и витаминов.

Любимому после освобождения надо было ездить, отмечаться по месту прописки — а это далеко, время и деньги тратить не хотелось. Он никуда не ездил

Стали жить вместе, через месяц я забеременела. У меня проблемы со здоровьем, и врачи говорили, что если забеременею, то вряд ли выношу ребенка, а если и выношу, то он родится больным. Любимому после освобождения надо было ездить, отмечаться по месту прописки — а это далеко, время и деньги тратить не хотелось. Он никуда не ездил, но я из-за этого не встала на учет в больницу, боялась, что через меня его найдут полицейские. Только однажды поехала на Украину, откуда я родом, сделала УЗИ, узнала пол ребенка. Родила здоровую девочку. А мужа из-за того, что он не отмечался по месту регистрации, объявили в федеральный розыск.

Когда дочке было три месяца, мы решили, что он нелегально пересечет украинскую границу, сможет спокойно работать и никто не будет его искать. Я же поеду следом. У него все получилось, но меня задержали. Позвонила мужу, сказала, что лучше вернуться и написать явку с повинной, тогда срок скостят, и что, если он не приедет, меня посадят за укрывательство. Он вернулся.

Мужу дали пять лет, хотя прокурор просил три года. Будем подавать апелляцию. Сейчас я с дочерью живу у свекрови, у нас отличные отношения. Жду любимого, как выйдет — обязательно распишемся.

«Я в какой-то эйфории поехала к нему на свидание за тысячу километров»

Виктория, 32 года, Пермь:

Мне был 21 год. Будущий муж просто перепутал одну цифру в номере телефона и попал ко мне, так и началась наша история. Разговаривали сутками, не могли наговориться. О том, что он сидит, сказал не сразу — недели через две после знакомства. Осудили его за угон автомобиля. Поначалу эта новость меня напугала, ведь в моем окружении не было заключенных. Через четыре месяца общения он уговорил меня приехать на свидание. Согласилась. Мама меня не одобрила: она не понимала, как можно любить уголовника и как можно влюбиться в человека, не видя его, да еще и поехать к нему. Говорила, что у меня нет с ним будущего, что он выйдет и гулять начнет. (Потом она поменяла свое мнение, но все равно относилась к нему с опаской.)

Я в какой-то эйфории поехала к нему на свидание за тысячу километров в Республику Коми. Добиралась двумя поездами, а потом 40 км на паровозе по узкоколейке. Увидели друг друга и влюбились еще сильнее. На втором свидании застряла в колонии-поселении, где он жил, на месяц: железную дорогу завалило снегом. Нам было в кайф жить вместе. Потом он отправил меня жить к своей маме в Нижневартовск. Встретили меня там хорошо. Я нашла работу, правда через полгода разругалась со свекровью и ушла из дома. Но любимого ждала два с половиной года — и дождалась.

Думала, что уже никого не смогу полюбить, но встретила другого мужчину. Все было хорошо, но вскоре и его посадили

Он вышел, и мы сразу стали жить вместе. Человек он добрый и внимательный, сразу дал понять, что хочет семью, детей, и не обманул. Я его очень сильно любила. Такой харизматичный был, могла слушать его часами. После освобождения это не прошло, и на свободе он был таким же, знал, как поднять настроение и сделать так, чтобы я улыбалась. У нас родился сын, муж присутствовал на родах. Вот какая была любовь! Прожили вместе шесть лет. Я была самой счастливой женой и мамой на свете. Но в 2012 году муж умер от пневмонии: врачи неверно и несвоевременно поставили диагноз. Нашему сыну тогда было полтора года. Я хотела умереть, не представляла жизни без любимого, если бы не наш сын, покончила бы с собой.

Думала, что уже никого не смогу полюбить, но через десять месяцев после смерти мужа встретила другого мужчину. Он полюбил моего сына как своего, да и сын его папой называл. Все было хорошо, но вскоре и его посадили. И вот сейчас я снова жду, уже пятый год. Осталось еще столько же. Финансово я независима, научилась зарабатывать для женщины очень даже неплохо. Но я страшно устала от одиночества. Самое трудное — быть здесь, на воле, одной.

Одной из наиболее трудных социальных проблем, не перестающей на протяжении длительного периода времени быть предметом исследований, является социальная адаптация лиц, освобождающихся из мест лишения свободы.

Жизнь каждого осужденного делится на «до срока», «наказание/исправление» и «свободу». Ни один из этих периодов невозможно объединить. Человек проживает три разные жизни и несколько раз старается заново выстроить систему принципов и ценностей.

Сначала ты живешь непринужденно, строишь планы. У тебя могут быть дети, отношения, работа, верная собака. Знаешь, что есть колония, тюрьма, что все это страшно. Но тебя это не касается, тебя все обойдет стороной. А потом «бах» — и ты не знаешь, что делать.

Оказываешься на зоне, пытаешься вспомнить все, что знаешь об этом месте. Как вы себе ее представляете? Я, например, вспоминаю жесткие и кровавые фильмы, в которых с первого же дня новичкам приходится не жить, а выживать. А главарь – здоровый, с наколками и шрамом на лице, говорящий взглядом, что ты уже наполовину мертв. Сейчас это звучит смешно, но столкнувшись с такой ситуацией, человек теряется. И он снова младенец, не умеющий ходить. Разбирайся сам, что можно делать, а что нельзя.

Фото носит иллюстративный характер

А что после? Что делать, если ты молодым попал за решетку, и вся юность прошла там? Пока твои ровесники путешествовали, читали книги, расставались и заводили новые отношения, пока изменили музыкальный вкус от и до, перепробовали не один модный лук, ты жил одним и тем же днем. Вспомните свою жизнь, предположим 8 лет назад. Какой она была? Теперь представьте, что вы переместились в сегодня. Не знаете «Скриптонита», новых улиц и баров. Что вы будете делать? Как к вам отнесутся люди?

После срока есть два пути: совершить преступление и вернуться или наверстать упущенное и продолжить жизнь на свободе. И снова приходится ломать уже сложившуюся систему ценностей и адаптироваться к новому миру. Если человек пытается утроиться на работу, является хорошим сотрудником, но привлекался по «уголовке», ему говорят «пока». Если пытается завести друзей, а они пугаются его заключения. Если ищет поддержки, но ее не оказывают из-за страха, он сдается. В этом случае он пытался придерживаться второго плана, но только слышал «нет». И что остается? Вернуться туда, где его не будут отталкивать. И в этом виноват уже не он, а наше стереотипное поведение.

Фото носит иллюстративный характер

Мои слова подтверждает социологическое исследование на базе учреждений Управления Федеральной службы исполнения наказаний (Россия). Согласно исследованию, «осужденному на протяжении всего срока отбывания наказания в виде лишения свободы по крайней мере трижды приходится переживать весьма сложные адаптивные ситуации:

  • первичная адаптация к исправительному учреждению;
  • адаптация к сложившимся условиям пребывания в исправительном учреждении;
  • адаптация к условиям жизни на свободе.

В связи с этим его адаптивные возможности значительно снижаются, и он порой не способен в условиях свободы в должной мере нейтрализовать отрицательные последствия пребывания в изоляции от общества. В результате возникают проблемы в адаптации к жизни на свободе».

Если говорить конкретно про адаптацию на свободе, то основными проблемами, с которыми сталкиваются осужденные, являются:

  1. недостаточная осведомленность о событиях, происходящих на свободе;
  2. отсутствие квалифицированной психологической помощи;
  3. трудности с устройством на работу;
  4. отсутствие постоянного места жительства;
  5. недостаток материальных средств;
  6. наличие судимости.

Все это можно проследить на истории одного героя. Олег (имя изменено) согласился поделиться своим опытом.

Часть 1: До заключения

«В 21 год моя жизнь не сильно отличалась от жизни обычного юноши: любимая девушка, нормальная машина, учился в московском институте, подрабатывал. Была лишь одна слабость – легкие наркотики. Иногда курил с друзьями. Два раза получал штраф за вождение в нетрезвом виде. Первый раз выпил чуть-чуть пива, а второй – покурил с другом».

Часть 2: Тюрьма и зона. Приговор

«Решили покурить в компании друзей. Все скинулись, и я поехал покупать. В 2011 году меня осудили по ст. 328 ч. 3 УК РБ за посредничество в приобретении марихуаны сроком на 8 лет.

К тому моменту следствие уже длилось полгода. Из общения с адвокатом понимал, что меня ждет. Поэтому реакции на озвученный приговор не было. Я даже испытал облегчение. Тюрьма и зона – разные вещи. После тюрьмы приезжаешь на зону. Там стоят дома и можно выйти на улицу. Поэтому плавно перешел к следующему этапу».

Обстановка в исправительной колонии

«На зоне попадаешь в комнату, где живут 20-30 человек. Будни не отличаются друг от друга. Всегда встаешь в 6 утра, идешь всем строем в столовую. Ешь примерно 7 столовых ложек овсяной каши, сваренной на воде. Если перевернуть тарелку, каша даже не выпадет. В добавок белый хлеб, который не отличишь от черного. Потом на работу. Загоняют 300-500 человек в цех, и работаете по 8 часов. За это даже не платят. Из свободного времени – 2 часа и выходные. Постоянно одно и то же целых 8 лет».

Общение с заключенными и администрацией

«Живешь бок о бок с разными людьми: и наркоманы, и алкоголики. Если возникают конфликты, то по непонятным причинам. В основном, это мелочи. Вот представьте. В камерах почти ничего нет. Ручки, бумажки, книжки, из электроприборов – кипятильник. Конфликт может возникнуть, если не так посмотрел, не то сказал или захотел выпить чай пораньше. Такие стычки объясняются только стрессовым состоянием. Все озадачены своими судьбами. А так можно спустить пар.

Но большую враждебность можно заметить со стороны администрации. Хочешь узнать человека – дай ему власть. Я наблюдал сотни неправомерных и надменных ситуаций с их стороны. Например, в тюрьме просишь отвести в душ, а тебя игнорируют. На зоне, если стало плохо и просишь вызвать врача, могут просто пообещать, но помощи вряд ли дождешься. Один из случаев: человек заболел. Жил в комнате, в которой самый сильный и авторитетный решил держать окно постоянно открытым. После выписки из санчасти просил не отводить обратно. Эту просьбу проигнорировали, не разобравшись в ситуации. Он сходил на свидание с мамой, а на следующий день умер. Моему соседу говорили, что он здоров, пока по воле случая приезжий доктор не обнаружил пневмонию. Или идешь к стоматологу, а тебе вырывают не тот зуб.

Фото носит иллюстративный характер

Пенитенциарная система несовершенна. Правила выстроены справедливо и хорошо, но только на бумаге. Срок – это не исправление, а наказание. Хватает людей, которые сошли с ума. Человек может разговаривать сам с собой, кричать в стену. И никому до него нет дела. Живет и пусть живет. Что уже говорить о других вещах.

В таких местах, если нет поддержки с воли, психологическое и физическое здоровье под большим вопросом. Например, парню дали 10 лет за убийство. Сам он из неблагополучной семьи с периферии. Его никто не поддерживал, а он очень переживал. Однажды его сестра прислала письмо, что выслала посылку. А там для счастья достаточно банальных продуктов. И он ждал эту передачу, ходил по баракам с утра до вечера. Ждал неделю, две. И в итог повесился. И такие случаи не редкость. Проиграл много денег, бросила девушка – повесился».

Часть 3: связь со свободой или ее отсутствие

«Мне не удалось продолжить общение с некоторыми друзьями. Раньше я многих так называл, но сейчас это слово имеет большее значение. Дружат, потому что есть что-то общее: интересы, дело. Но сохранить это спустя 8 лет сложно. Проблема в том, что даже навещать на зоне могут только близкие родственники.

У меня была любимая девушка, с которой мы поженились в колонии. Задерживаться на 8 лет в колони не планировал. Надеялся, что попаду под одну из амнистий. На тот момент моя мама была беременна. То есть на свободе меня ждали.

Но в 2015 году после выхода декрета об ужесточении наказания осужденных по 328 статье стало понятно, что я здесь надолго. Это поняла и моя девушка. Мы продержались 4 года, но мне надо было отпустить ее раньше…

Связь с друзьями поддерживал по телефону. Также удалось найти много друзей на зоне. Там же не все синие, пьяные и беззубые. Есть и нормальные люди. А если ты прожил с таким человеком 8 лет, знаешь его как себя, то почему бы не продолжить общение на воле? Мои друзья с зоны будут надежнее тех, кто здесь. Ведь когда вместе преодолеваете сложности, это вас сплачивает».

Информация и как ее добыть

«Зона – это изоляция и цензура. Многие книги запрещалось передавать, если их сочли за пропагандистские. Интернета нет. Новости со свободы узнавали через разговоры, газеты и единственный телевизор. По внутреннему каналу крутили новинки кино. Но у нас был популярен футбол, потому что делали ставки и зарабатывали на этом. Так что сильно проблем с информацией не было. При желании можно было даже завести телефон. Но с такой плотностью это сложно держать в тайне».

Часть 4: свобода ли? «Химия», или учреждение открытого типа

«После определенного количества лет есть возможность замены приговора на более мягкий. На сленге это называется «химия». Отсидев ¾ срока (5,4 года) за хорошее поведение могут перевести в исправительное учреждение открытого типа.

Через 7 лет заключения я поехал в Гомель. Данная программа предполагает свободу, но при условии хождения на работу и наблюдения. То есть ты ездишь на работу и возвращаешься с нее по табелю, в котором дежурная часть указывает время прибытия и отъезда. Время на дорогу рассчитывает оперативник. Опоздал – нарушение. За три выговора отправляют обратно в колонию.

По возвращению дышишь в трубку, тебя обыскивают и проверяют глаза. Но находятся индивиды, которые употребляют. Был период, когда я работал на СТО. В первый день мои коллеги сделали «дорожки» (имеется в виду употребление мефедрона – психостимулятора в виде порошка) и предложили мне, но я отказался. Через некоторое время одного «спалили». Он приехал на работу, предложил ребятам понюхать. И их сразу же «приняли».

Я боюсь получить еще один большой срок. После этой истории на меня упала тень. Но доказать свою непричастность легче: можно сдать анализы.

Какая обстановка?

«Условия на «химии» получше. В комнате 6 человек, есть холодильник и кухня. Работа предоставляется на ферме, пилораме и т.п. Зарплаты по 300 рублей. Также место для трудоустройства можно искать самому. Я работал в фирме по производству стеклопакетов 7 месяцев. Иногда удавалось отпроситься с работы на 2 часа раньше и погулять по городу. Но это редкие случаи. На себя времени нет.

Следующая ступень – «домашняя химия», либо УДО. Для этого проводится комиссия. Дата моей менялась три раза: в октябре, декабре и 22 марта, после которой я был освобожден».

Адаптация на свободе

«Освобождение напоминает переезд в заграницу. В страну с другой культурой, правилами жизни, принципами.

Я могу перепутать «Галилео» и «Галерею», могут возникнуть трудности с вызовом такси. Тогда приходится вскрывать карты. Мне даже интересна реакция. Многие удивляются, что сидел. Но, конечно, смотрят уже по-другому.

Найти работу с судимостью трудно. То есть ассоциации, стереотипы у людей есть. В большинстве случаев они оправданы, но не всегда. Вот ты идешь на работу, тебя хвалят. А потом в перечне необходимых документов на трудоустройство указывают справку, что не привлекался по уголовной ответственности».

Свою историю Олег закончил выводом о том, что накопленный за все эти годы энтузиазм испаряется. После такого срока хочется жить нормальной жизнью, заниматься любимым делом, а общество воспринимает тебя, как второсортного. Мало кто доверяет, а многие даже побаиваются.

Исходя из истории нашего героя и исследования, можно сделать вывод, что заключенные либо частично готовы, либо не готовы к жизни на свободе. В данном случае следует отметить большой пробел в работе социальных служб. Подготовка к адаптации может качественно снизить уровень преступности. Для этого следует разработать и внедрить максимально возможное количество тренингов, которые будут развивать адаптивные способности осужденных (умение говорить, вести себя в обществе, трудоустраиваться и т.д.), оказать помощь в трудоустройстве. Социальная служба также должна проверить наличие жилья и возможности проживания в нем, а в случае отсутствия такового постараться найти, например, договориться с родственниками осужденного.

Однако, бывшие заключенные нуждаются не только в помощи со стороны социальных служб, но и со стороны самого общества. И во втором может помочь каждый из присутствующих. Я прошу не придерживаться стереотипов, и, если человек достоин и готов к мирной жизни, не ставить на нем крест, а дать возможность доказать свою адекватность. В конце концов, каждый из нас нуждался в помощи в трудный момент. Данный случай – не исключение.

Представьте, что один из ваших неудачных случаев гиперболизировали: вы напились, а назвали алкашем, или вам каждый раз за переход на красный свет или курение в неположенном месте дают «административку». Суть в том, что среди осужденных есть множество людей, умных, талантливый, перспективных, которым не повезло.

Оправдывать их преступления не следует, но стоит помочь тем, кто изменился или хочет измениться. Разве вы не хотели получить второй шанс? Разве не заслуживали его?

Касболат Байкулов отсидел четыре года и в прошлом месяце вышел по УДО. На зоне промоутер вёл популярный твиттер(сейчас его читают 180 тысяч человек), ещё до выхода на свободу запустил свою линейку одежды и стал звездой. Оказавшись на воле, он дал не одно интервью о жизни в застенках. Однако за кадром осталась ещё одна значительная часть быта любого заключённого: отношения с супругом или партнёром и вообще сексуальная жизнь. Касболат согласился рассказать вашему любимому самиздату о том, как 80 % семей разрушаются после посадки, как заключённые ищут новую пару, в каком приложении найти разовый секс, если ты в колонии, и почему ощущение духовной близости зеку могут дать только коты.

Среди тех, кто сидел вместе с вами, были люди, состоящие в браке? Трудно ли им было сохранить отношения?
Это одна из ключевых проблем в заключении. Порядка 80 % отношений разрешаются в пользу расставания, если вы не женаты. Браки реже распадаются, но, бывает, и семьи рушатся, жёны с детьми уходят. Тут всё зависит от срока. Не все могут ждать по 15 лет. Даже два года — испытание для пары. Были примеры, когда зеков ждали, но я им не завидовал. Внутри лагеря свои проблемы, поэтому на семейные не остаётся ни времени, ни сил. Бывает, мужчина запугивает половинку — мол, убью, если не дождешься, потому что задели его мужское самолюбие. Но женщин можно понять: зек — это, по сути, ещё один ребенок, о котором нужно заботиться, а жизнь идёт. Я видел, какие истерики случаются у людей: как они лежат с утра до вечера, с пеной у рта ругаются, орут кому-то по телефону: «Не подходи к моей жене!» Как ещё они могут решить эти проблемы? Только по телефону.

Иногда женщины вступают в переписку и образуют пару с человеком, который на момент знакомства уже находится в тюрьме. Как думаете, какая у них мотивация? Что могут дать такие отношения?
Верно, отношения на воле, как правило, разрушаются, но выстраиваются новые. Знакомство может произойти, когда человек уже сидит в тюрьме. Девушкам часто не хватает внимания, каких-то слов, которые теряются на фоне вольной жизни. А когда человек не на свободе, он ничего, кроме этих слов, дать не может. У зеков эта жажда разговора сильно развита. Им делать нечего, 24 часа в сутки свободны, сидят с телефонами. Я примерно понимаю, что они говорят девушкам. Знаю ребят, которые могут часами по телефону кому-то что-то рассказывать. У меня на переписку терпения не хватает, но многие посвящают этому время, и девушки ведутся, едут на свидания.

Состояли ли вы в каких-либо отношениях?
Я все четыре года благодарил Бога, что у меня не было отношений на момент посадки. Но если бы кто-то и был, я бы не просил её ждать меня одиннадцать лет. Это облегчило мне жизнь там, потому что я не тратил на девушку время и нервы.

Было ли у вас желание тоже вступить с кем-нибудь в переписку?
Желание кому-то написать возникло один раз. Два года назад знакомый показал мне девушку в инстаграме, она мне понравилась, и я подписался. Мы обменялись парой фраз, а потом она перестала отвечать. Я остался на неё подписан. Месяца за три до выхода, когда я продавал футболки, она написала мне сама, чтобы купить одну. Девушка забыла, что я ей писал. Мы начали общаться снова, футболку я ей подарил, денег не взял. Все эти месяцы мы переписывались. Она ждёт меня в Москве на следующей неделе. Если бы я не знал, что выйду, то вряд ли бы начал. Я не хотел кого-то заманивать или что-то такое, мне самому было бы неприятно.

И не было потребности?
Была, я сильно хотел просто сходить на свидание. Я так скучал по женским хитростям, капризам. Меня бесило сидеть постоянно в мужском коллективе: мужской негатив — он другой. Но я не выходил на свидания, у меня не было знакомых девушек на Кавказе. Заплатить девушке за секс для меня неприемлемо. Не мог же я пойти и выстроить отношения за два дня, кого-то подцепить и так далее. Не скажу, что я испытывал мучения в связи с этим. Как-то привыкаешь. И когда я вышел, то к девушкам сломя голову не побежал. Первые несколько дней провёл с семьёй, потом у меня был половой контакт, но это произошло естественно, без какой-то цели.

Были ли в лагере организованы свидания для тех, у кого есть отношения?
Я был в разных режимах содержаниях. В СИЗО, например, вообще нет условий, потому что там не предусмотрены длительные свидания, только через стекло. На строгом режиме тебе положено длительное свидание раз в полгода, а на общем — примерно раз в три месяца. Для свидания предусмотрена комната — по размеру меньше, чем кухня, в которой мы с тобою сидим. В ней можно провести до трёх дней. Я уже не помню, как там внутри. Есть кровать, телевизор. Я был там один раз — не с женщиной. Комнату зеки сами обустраивают, скидываются на ремонт, администрации нет до этого дела: она на чём угодно пытается сэкономить.

Как можно попасть в такую комнату? И правильно ли я понимаю, что эти комнаты предназначены только для тех, кто состоит в браке?
Да, оказаться в этой комнате можно только с женой, просто девушку привести нельзя. Конечно, зеки придумывают схемы. В лагере, где я провёл последние полтора года, было свободное посещение. То есть на территорию колонии поселения мог зайти любой человек. Зеки договаривались о коротком свидании и просили у администрации ключ от комнаты. Среди сотрудников можно найти понимающих людей. Администрация закрывает глаза на что-то, если зеки идут на уступки, например не дерутся, не колются. За то, что к ним пускают девушек, они убирают вещи, которые не должна видеть приезжающая комиссия. Система компромиссов динамична. Если зеки отказываются что-то делать, администрация запрещает водить девушек.

Сколько таких комнат было в колонии?
Всего пять. Они всё время заняты, из-за этого формируются очередь. Возникает путаница, кто в какой день выходит. Желающих много, поэтому редко кому позволяют использовать все трое суток.

Легализована ли мастурбация?
Зеки признают мастурбацию. Никто особо не шутит, но никто ничего и не организует. Для этого дела есть туалеты. Когда я попал в тюрьму, я тоже думал, что люди там с ума сходят. Но я не видел людей, которые бы сходили с ума. Кто-то просто скучает по конкретному человеку.

У вас увеличилось количество поклонниц? Пытались ли они завязать отношения с вами?
Я не успел этого ощутить. Количество подписчиц увеличилось. Девчонки писали, но отношения не складывались. Один раз кто-то предложил приехать. Мне было неловко, и я отказался. А на свой день рождения написал в твиттер: «Почему так много поздравлений и никто не присылает сиськи?» Прислали очень много.

Показывали сокамерникам?
Сокамерникам не показывал, как бы я это объяснил? Большинство не знало, что я популярный, что я веду твиттер. Кстати, когда они видели твиттер, то сразу спрашивали, можно ли там с девушками знакомиться. Я отвечал, что нет, — и они отставали. Я за три года ни разу не видел человека, который бы тоже пользовался твиттером.

Про Tinder ваши знакомые тоже не знали? Чем вообще пользовались?
Они не знают про Tinder, но очень любят приложение «Друг вокруг» — для быстрых знакомств ради секса. Ещё WhatsApp, «Одноклассники», «ВКонтакте», но больше всего, конечно, «Друг вокруг».

Последние полтора года вы провели в колонии-поселении на Кавказе. Можно ли говорить о какой-то местной специфике отношений между полами?
В России считается нормальным, если девушка и парень знакомятся в клубе и после этого обмениваются телефонами. А на Кавказе у тебя сначала просят номер телефона — первый контакт по нему. И чей-то звонок для кавказской девушки — не неожиданность. Здесь у меня друг попросил номер русской девушки, и я не дал, потому что она бы его на хер послала. Не поняла бы… А другому другу — дал.

Расскажите, пожалуйста.
У меня за четыре года не так много друзей было — может, всего пять человек, с которыми я бы хотел продолжать отношения на воле. Из них — а они все освободились раньше меня — двое умерли от передозировки, одного убили на каких-то разборках, а ещё двое сели повторно. Одного из ребят я познакомил со своей близкой подругой из Питера. Он спросил, нет ли у меня какой-нибудь девушки на примете, с которой можно было бы поговорить. Его отношения рушились, женщина, с которой он до этого жил в Москве, ушла от него, хотя он сидел всего два с половиной года. Ему необходимы были новые отношения. Мне показалось, что парень неплохой, а у подруги тоже были проблемы.
И как они познакомились?
Условно я их «свёл», они поговорили по телефону. А потом начали общаться каждый день, созваниваться. Для меня это было странно: как телефонные отношения могут вылиться в такое? Они ещё не видели друг друга, а она уже считала его родным человеком. Когда он вышел, то сразу поехал к ней. Они провели вместе неделю-две. Потом он поехал в Москву по делам и сошёлся со своей бывшей женщиной, потому что жил у неё. Подруга потом про это узнала, там был скандал, видимо, он её обманывал. Короче, ничем это не закончилось. На Новый год в Москве он умер от передозировки наркотиками. Я просил прощения у подруги. Теперь думаю: может, не надо было их знакомить?
На воле вы не занимались сводничеством?
Нет, это не похоже на меня, это был единичный случай. Я со многими общаюсь, бывает, что компании пересекаются, но мне никогда никому не хотелось сказать типа «ты ей подходишь» .

Изменилось ли как-то ваше отношение к браку после тюрьмы?

Да. Я всерьёз думаю о том, чтобы создать семью.

Вам было страшно, что вас никто по-настоящему не любит?
Мне сейчас очень грустно стало. (Встаёт, ходит.) Я с Кавказа. У меня традиционная семья. Для моего отца было важно, чтобы мы знали язык, соблюдали обычаи. Мне 30 лет, и я не в браке. Родственники не давят, но хотят, чтобы я женился на девушке с Кавказа. Я понимаю, что мне пора заводить семью.

Родственники присылают вам фотографии девушек на выбор?
Да, присылают, но я не могу всерьёз их оценивать. Я всё чаще думаю об их просьбе, но для меня национальность не играет такой роли. Если ты с человеком сошёлся и вам хорошо вместе, то при чём тут национальность?
У вас были длительные отношения?
Были. Я четыре года встречался с девушкой в университете. Были ещё отношения на год, но после тех четырёх лет было сложно что-то строить.
Хотите что-то добавить к сказанному?
Да, по поводу духовной близости: мне её давали животные. Я столько вырастил щенят и котят. Кто-то сбегал — я сразу другого находил. Там на территории посёлка много кошек и собак. Я очень хотел взять домой свою кошку оттуда, но мне не разрешили.

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *