У чеченцев, как и убольшинства кавказцев есть много обычаев которые стоит перенять, да и перенимаются русскими живущими на Кавказе.
Но у чечен- абсолютно другой менталитет.
Не стоит об этом забывать.
Мы разные.
И очень много таких точек отделяющих нас.
Например чеченец может жениться на русской православной.
А вот русский православный на чеченке — никогда.
Иначе бошку ему снесут.
А вот вековые правила поведения;
1. Девушка не должна встречаться с парнем наедине. Свидание парня с девушкой может происходить только в присутствии родственников.

2. Девушка у чеченцев неприкосновенна, что нашло отражение даже в национальном танце, в котором партнеры никогда не соприкасаются. То есть, нельзя дотрагиваться до девушки никому из посторонних.
3. Муж и жена не должны разговаривать при родственниках.
4. Нельзя сидеть в присутствии старших.
5. Всегда необходимо вставать, приветствуя друг друга, или если заходит старший.
6. Сноха раньше всех должна вставать в доме и позже всех ложиться.
7. Сын, приходящий с работы, в первую очередь идет к родителям и справляется об их делах, здоровье и тп.
8. Курить нельзя при старших.
9. Категорически нельзя пересекать дорогу перед идущим стариком или старухой. Надо остановиться и пропустить.
10. Если идет беременная женщина, то ей тоже нельзя пересекать дорогу. Надо также остановиться, пока она не пройдет.
11. Женщины не должны кушать в присутствии мужчин.
12. Мужчина должен идти впереди женщины, как бы расчищая ей дорогу.
13. Жених никогда не присутствует на своей свадьбе.
14. Женившийся парень не должен несколько дней попадаться на глаза своим родителям.
15. Девушка, вышедшая замуж, не должна показываться мужской части своих близких родственников до тех пор, пока отец, брат и тп. сами ее не позовут или сами не зайдут в то помещение, в котором она находится.
16. Беременная женщина не должна попадаться на глаза своим родственникам-мужчинам.
17. Нельзя слишком бурно выражать эмоции, то есть громко смеяться, визжать, восхищаться красотой противоположного пола в присутствии друг друга.
18. В общественном транспорте мужчина должен уступать сидячее место любому лицу женского пола ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ от возраста. Даже старики уступают свое место юным девушкам, чтоб никто каким-то образом ее не коснулся.
19. Отец не должен при дочери ходить в майке без рукавов, брат не должен — при сестре, матери, отце.
20. Нельзя посещать туалет так, чтоб видели лица противоположного пола, вне зависимости от возраста, а также при старших.
21. Девушкам нельзя громко разговаривать.
22. Девушкам, придя в гости, ни в коем случае нельзя сидеть. Необходимо оказать первую помощь на кухне, т.е.помыть посуду, накрыть на стол.
23. При свидании с парнем ни в коем случае, нельзя смотреть ему в глаза. Необходимо смотреть в сторону (не по сторонам), либо опустить взгляд. Нельзя много разговаривать.
24. Нельзя в присутствии своих родственников и вообще взрослых мужчин со стороны мужа брать детей на руки, ласкать их, и даже ругать.

Целый месяц жила в Чечне: как там относятся к русским женщинам (первое время меня сильно удивляли таксисты, которые приезжали по заказу)

Недавно я вернулась из Чечни, где пробыла почти месяц. За время пребывания в чеченской столице у меня сложилось определенное представление о стране, о местном населении, а также о том, как там относятся к простым русским девушкам. Некоторыми наблюдениями хотелось бы поделиться с вами.

Ценность женщины на высоте

Проживая в Чечне, я точно поняла, что ценность женщины здесь находится на высоте, правда, это касается только «своих» женщин. Представители этого народа могут устроить самую настоящую месть любому обидчику жены, дочери, матери, но мне много раз рассказывали о том, как с легкостью они сами обижают славянских женщин (подтвердить это фактами не могу — сама ни разу этого не видела). Точно знаю, что в этой стране легко накажут даже за словесное оскорбление женщины.

На своем примере могу сказать, что если русская женщина ведет себя порядочно, скромно и правильно одевается, то местные мужчины проявляют уважение и к ней. Здесь не стоит громко говорить и демонстрировать чрезмерную радость — местное население этого не любит. По мнению любого чеченца, женщина должна быть порядочной, скромной и тихой, а ее эмоции должны быть максимально размеренными.

Оберегают здесь не только своих женщин. К ним проявляют особое уважение (даже приветствуют исключительно стоя, а здороваются первыми). Кстати, у чеченцев не принято, чтобы при встрече женщина подавала руку или отвечала на рукопожатие.

Конфликтов на национальной почве здесь нет

Несмотря на то что моя внешность сильно выделялась на общем фоне, местное население все время старалось относиться ко мне с уважением. Правда, уважение общества к русскому человеку (в особенности к женщине), здесь напрямую зависит от манер поведения и соблюдения местных традиций. Чтобы не спровоцировать конфликт, нужно хоть немного разбираться в менталитете местного населения и в установленных порядках — тогда проблем не будет.

За все время пребывания в Грозном я ни разу не наблюдала серьезных конфликтов, разгоревшихся на почве национальности или религии. На основании этого могу сделать вывод, что к русским здесь относятся в целом хорошо (в том числе к женщинам).

Чеченцы очень любят знакомиться с русскими девушками

Каждый раз, когда я выходила прогуливаться по городу, ко мне подходили чеченские парни — хотели познакомиться. За весь период своего пребывания в Грозном на свидание я так ни разу и не сходила, прекрасно понимая, что каждый из них рассчитывает на яркое продолжение свидания — уж такое у них отношение к славянским женщинам.

Стоит отметить, что чеченцам запрещено прикасаться к женщинам (не к своим, разумеется), но это правило, судя по всему, не касается случаев общения со славянками — некоторые из них могут спокойно касаться нас, полагая при этом, что нам такое обращение приятно и оно допустимо (лично мне тоже не всегда нравится, когда незнакомый человек дотрагивается до меня).

Могу сказать, что девушки со славянской внешностью привлекают внимание чеченцев. Полагаю, что основная причина этого кроется в том, что русские женщины позволяют и мужчинам, и себе гораздо больше, чем чеченки, воспитанные в духе традиций — это и вызывает интерес. Правда, я точно знаю, что если русская женщина начинает вести себя здесь неподобающим образом, тактичность чеченского мужчины сразу куда-то пропадает. В общем, все зависит от манер поведения.

Как русской женщине нужно одеваться, чтобы к ней относились с уважением

Я заметила, что уважение чеченцев к женщине напрямую зависит от ее манеры одеваться. Я не сильно задумывалась над тем, в какой одежде лучше ходить по городу, но заметила, что к девушкам в длинных юбках и платьях в Грозном относятся с уважением, но стоит выйти в брюках или джинсах, как прохожие сразу начинают осматривать с ног до головы, а порой и вообще можно услышать всякие непристойные предложения. Несмотря на то что женщина в брюках в Грозном — это нонсенс, ходить в них никто не запрещает.

За время пребывания в Чечне я сделала один простой вывод: если женщина хочет, чтобы ее уважали окружающие, нужно придерживаться определенного дресс-кода. Стоит отметить, что у них даже мужчины не позволяют себе сильно оголяться.

Первое время меня сильно удивляли таксисты, но потом я привыкла

Больше всего меня удивляли таксисты в Грозном. В первый же вечер за мной приехала машина, в которой сидел таксист… в перчатках. Он, зная о том, что предстоит оказание услуги для женщины, умышленно надел их — таковы правила хорошего тона, ведь прикасаться к женскому телу посторонним мужчинам здесь категорически запрещено. Практика показала, что далеко не на все заказы таксисты приезжают в перчатках, но это совсем не редкость.

Наблюдая за местным населением, я поняла, что в Грозном не так много туристов, как я ожидала увидеть, и еще меньше русских женщин. Местное население довольно уважительно относится к людям всех национальностей, в том числе и не к своим женщинам. Однако хорошие отношения с чеченским обществом возможны только в случае соблюдения местных традиций и проявления уважения к ним.

Тимур, таксист. Грозный

По данным правозащитников, с 2013-го по 2017 год на Северном Кавказе были убиты как минимум 39 россиянок. Они стали жертвами так называемых убийств чести, мотивом для которых были слухи об их развратном поведении. Исполнителями такого убийства становятся, как правило, близкие родственники жертвы — отец, муж или братья. Общество и суд склонны их оправдывать. После огласки результатов исследования правозащитницы сообщили о слежке и угрозах. По просьбе «Ленты.ру» журналистка Лидия Михальченко отправилась в Чечню, чтобы поговорить с местными мужчинами о том, как они относятся к женщинам и что может стать основанием для расправы над их женами, сестрами и дочерьми.

«Чеченке с детства объясняют, что так нельзя»

Девушка не должна проявлять интерес к мужчине, она может только позволить себя завоевать. Если я ухаживаю, она должна быть чуть-чуть недоступной, чтобы я не думал, что она благосклонна к каждому так же, как ко мне. Ей надо быть поскромнее. Чуть-чуть скромности! Я больше ничего не прошу. А то знакомлюсь, начинаю переписываться… Я никогда в жизни поцелуйчики не отправлял девушке в чате.

Нет, ну с парнями в переписке мы друг другу отправляем, чисто по приколу. Даже когда в компании прощаемся, друг другу говорим: «Ладно, братан, давай, целую!» Но то чисто наш юмор. С девушкой я даже шутить так не стал бы, не то что всерьез писать. Я считаю, это неправильно, если девушка такое себе позволяет. И есть девушки, которые знают, что это неправильно, а есть те, которым это неважно, они даже сердечки мне шлют!

Самый частый упрек, который я слышу от девушек: «А почему ты мне ни разу сердечко не отправил?» Я консервативен. В нашем понятии девушка, которая отправляет откровенные смайлики, несерьезная. Если она планирует выходить замуж, строить будущее, то это по меньшей мере некрасиво. С чисто чеченской ментальности это говорит о том, что девушка легкомысленная.

Если так поступает русская, это для меня нормально. Дело в менталитете. Чеченке с детства объясняют, что так нельзя. И если русская этого не соблюдает — это не ее вина, а если не соблюдает чеченка — значит, она, мягко говоря, инфантильна.

Встретил одну девушку, стал общаться, и настолько мы растворились в этом общении, чувствовалось, что мы одно целое. И я ей говорю: «Ты хочешь быть со мной?» Она говорит: «Да, я хочу быть с тобой». Это по телефону. И я говорю: «Давай тогда я приеду». То ли я ей в душу запал, то ли она так прониклась доверием ко мне, что она начала такие разговоры, спросила: «Я могу считать себя твоей женой?» Я говорю: если я приеду, и мы уедем с тобой вместе, то можешь. Я думал, что она имеет в виду, серьезен ли я в своих намерениях.

А она говорит: «Тогда давай поиграем в мужа и жену». Я со своей наивностью не мог догнать, о чем она. Потом понял, что она пытается со мной развить тему виртуального интима.

Я был разочарован: ну почему она просто не подождала несколько недель? Я бы приехал, забрал ее, и у нее бы вся жизнь была, чтоб со мной об этом общаться. И я с ней сразу расстался. Я сказал: «Я тебе чужой парень, как ты посмела со мной разговаривать на эти темы? Как я могу быть спокоен и не думать о том, что ты потом с другими не будешь об этом говорить, когда я буду на работе? И часто ты играешь в эти игры?» Может, я был чересчур строг, но по-другому нельзя.

Когда я иду с девушкой по улице, я не позволю себе большего, чем взять ее за руку. Я не позволю себе ее обнять, даже если она этого сама захочет. Тем самым парень дает понять, что воспринимает ее серьезно — не как объект для развлечения, а как объект для дальнейшего развития своей жизни. Я не пытаюсь залезть к ней домой и затащить ее к себе домой. Я даю понять: мне главное — что она рядом, а все остальное — само собой.

Российскому обывателю этого не понять. Я не делаю различий между русской девушкой и чеченской. Суть в том, что русские воспитаны свободными, а мы воспитаны закрытыми.

Если девушка стала жить с мужчиной раньше замужества, это значит, что отец и мать до нее не донесли в полном объеме, как следует жить. А если она их не поняла, то мужа не поймет тем более.

«Кто-то считает жену своей собственностью, но она сама виновата»

Я против разводов. Говорят, что в Чечне хотят ввести штраф за развод. Чечня бьет первое место по разводам в стране. Раньше такого не было. Это позор был, чтобы женщина возвращалась домой . А сейчас — легко: пожила, что-то не понравилось, ушла.

Хорошо, что хотя бы гулящим женам не оставляют детей. Знаю, что в прессе эту тему поднимают как признак дикости наших традиций. Но на самом деле у нас в Чечне с каждым годом у женщин все больше прав. Женщины водят машину, и этому уже почти не удивляются, гораздо больше женщин стали самостоятельно владеть бизнесом, и у них получается намного лучше, чем у мужей. Женщины пошли вперед, и общество это принимает. В ресторан зайдешь — там хозяйка женщина, и в государственных структурах на многих должностях девушки работают.

Вообще говоря, на Кавказе женщина — самая защищенная. Если я чужую женщину обижу, я такое получу! Конечно, случается, что кто-то считает жену своей собственностью, но она сама виновата — своей необразованностью.

Алихан, спортивный тренер. Грозный

«Это делается для устрашения остальных»

Я считаю, что выдавать чеченок за мужчин иных национальностей — значит продолжить тот самый геноцид, которому мы подвергаемся уже 300 лет. Если маленький народ перемешать с большим, он исчезнет, произойдет вырождение нации. Что из среднестатистической российской семьи может взять кавказский ребенок? Если женщина из Чечни, Дагестана или Ингушетии выйдет за российского Васю? Ладно еще, если родится мальчик. А если девочка? Где гарантия, что она сможет повторить ту чистоту нравов, с которой выросла ее мать? Ведь в России считается нормальным, что девушка сбивается со счету относительно числа половых партнеров до брака. Это недопустимо для наших регионов.

Относительных мусульман не бывает. Бывают обрезанные с детства, которые не понимают, зачем это, и есть другие, которые дошли до веры сердцем. Не орган тела пострадал от религии, а сердце улучшилось. Когда человек принял религию сердцем, ему уже запрещено выдавать дочерей замуж за немусульман.

В 90-е, пока у нас шла война, я жил и учился в школе в другом российском регионе. Мне фаршировали голову тем, что чеченцы — это боевики и террористы. Но мне удалось сохранить гордость тем, что я чеченец. Мы сохранили самобытность за счет традиций.

Расскажу историю для примера. Как-то к моему односельчанину пришел двоюродный брат и сказал: «Я слышал, что твоя родная сестра гуляет». Тот переспросил: «Ты слышал?» — «Да, я слышал».

И мой знакомый сказал: «Хорошо, пойдем». Зашли в дом к этой девушке и выпустили в нее две обоймы. Убили. Почему? Дело не в том, правда это или слухи, что она гуляла. Это делается для устрашения остальных. Гуляла — не гуляла, но если начались разговоры, то будь показательным примером для общества. Когда в роду есть хоть один случай подобной расправы, то в этом роду ни одна юбка никуда не бегает. Все возвращаются домой до темноты.

«Семья ей мозги вправит и сделает это эффективнее, чем я»

Чечня сплошь и рядом пропитана такими случаями, в каждой семье (в широком смысле — прим. «Ленты.ру») есть такой негативный пример. Если одна девушка из тысячи умрет, это будет малая цена за то, чтобы остальные жили по традиции. Такой же пример есть у родственников моей матери. Никого не убивали, но девушку изгнали из семьи. Она не была распутная, просто своим поведением привлекла избыточное внимание неравнодушных стариков.

Когда у жен сподвижников спросили, почему их мужья столького добились во времена завоеваний пророка в распространении ислама в разных странах, они ответили: «Мы относились к своим мужьям так, как вы относитесь к своим королям». Это отношение заложено и в нашу традицию. Это не делается принудительно. Женщину не надо пинать, чтобы она мужа уважала, она уважает его априори. Если в ее поступках нет уважения, это позор для целого народа, который ее воспитал.

Мне не надо драться с женой, если она мне не подчиняется, — достаточно позвонить ее близким и рассказать о конфликте. Семья ей мозги вправит и сделает это эффективнее, чем я. Много ли таких примеров в российских регионах?

В Кабардино-Балкарии, как мне кажется, немного тяжелее с обычаями и традициями, чем в трех наших республиках: Чечня, Ингушетия, Дагестан. Они хорошо ассимилировались.

«Бывает, муж убил жену, а потом отмазывается»

Я не знаю, убьет ли чеченец свою жену , но если у его жены есть мужчины в роду, то они сами это сделают. По шариату нужно четыре свидетеля измены, если это мужчины, и вдвое больше, если женщины.

Почему так? Чтобы у вас не было феминистических вопросов. Женщины более подвержены эмоциям, поэтому одна должна подтверждать то, что говорит другая.

Если свидетели зафиксировали, что измена действительно была, то после этого по шариату положено виновных забить камнями или изгнать из семьи и общества.

Если бы такая ситуация коснулась меня, я не стал бы бить, убивать. Исполнить это — задача ее семьи. Моя задача — привести и доказать, что она виновна. Но у нас бывает, что муж убил жену, а потом ходит, отмазывается: «Она мне изменила, не переживайте, все как положено». Никакой религии в этом нет, это чушь собачья.

«Права человека — это механизм по вырождению нации»

Измены и убийства чести не обсуждаются, особенно с чужими. Чеченцы, ингуши, дагестанцы бурно переживают этот момент. Очень болезненно. Даже если все знают об измене супруги, сам человек об этом не расскажет. Это уничтожает мужчину как мужчину. Если жена изменила — значит, он слабак. Ведь сильного мужчину жена хотя бы побоится, будет верна из страха. Тот, кто себя уважает, может в такой ситуации просто не сдержаться, учитывая кавказский темперамент.

Вспомним воровские понятия. Самое страшное что? Когда человека опустили. Унизительно и позорно. То же самое касается измены в кавказских мусульманских общинах. Не только измены, но даже когда речь идет о сестре или о дочке, если выяснилось, что она с кем-то гуляет. Этого достаточно, чтобы отца или брата начали подкалывать, смеяться.

Если отсидевшего в тюрьме человека спросить о сексуальном насилии в тюрьме, например: «Что бы ты сделал, если бы тебя опустили?» Что он должен ответить? «Я убью того, кто это сделал»? Да, так и должно быть, но он даже этого не захочет сказать, потому что его будет отвращать сама мысль, что это может случиться. Примерно то же самое — задавать нашему этносу вопрос «что будет, если твоя жена тебе изменит»?

Но вообще наказание в виде убийства грозит не только женщине. Для мусульман в приоритете Коран, а потом Конституция. Это Конституция приходила к мусульманам и укоренялась, а не наоборот. По шариату, если выяснилось, что прелюбодействовали парень с девушкой, оба подлежат равному наказанию. Не может такого быть, что пацану скажут: «Ты больше так не делай», а девочку камнями закидают.

Права человека — не исламские, не шариатские, и они не прописаны в традиционных канонах этносов. Права человека пришли к нам извне, это еще один механизм по вырождению нации. Не было у нас Конституции — и народ просуществовал тысячу лет. Чеченский язык — не заимствованный, а зародившийся у нашего народа. Это подтверждают слова, которые образовались от природных звуков. Названия животных созвучны с тем, какие звуки издают эти животные. Есть, правда, заимствованные арабские слова, но это произошло с приходом религии. До ислама чеченцы были многобожниками. Соблюдение давних обычаев позволило нации просуществовать до сегодняшнего дня. В Чечне стоят многоэтажные башни с тех времен, когда в России еще народ в землянках жил и не имел представления о строительстве домов.

«Жене подарили цветы, и она вылетела из дома»

Я с первой женой прожил семь лет. Признаю, что изменял ей. Это самая мерзкая сторона моей жизни. Я этим не горжусь. Но был виноват мой молодой возраст и неосознанность поступков. Я считал, что это круто — если есть жена и еще любовницы. Мог на мероприятиях с разными женщинами появляться. Все перешептываются, а ты кайфуешь. Но в этом гордости нет.

Сначала я скрывал, но в итоге жена добилась от меня, я ей все рассказал и спросил: «Ну что, разводимся или дальше будешь с этим жить? Теперь ты знаешь, что я это делаю и исправляться не собираюсь». Она со мной еще несколько лет жила. Но потом, чтобы меня проучить, она приняла цветы и конфеты от своего коллеги, который ей симпатизировал. Уверен, что она не собиралась изменять, а думала только, чтобы я одумался, осекся. Это был ответ на мои измены. Но он стал первым и последним, потому что я с ней развелся. Ко мне ходили толпами родственники, просили помириться, вернуться, передавали ее извинения, обещали за ней следить, чтобы такого не повторилось. Но для меня не было пути назад. Сам факт, что она приняла чьи-то ухаживания, стал для меня решающим. Невзирая на двух детей, наши отношения закончились. Детей я оставил себе, их воспитывает моя мама.

В данном случае мое поведение — чисто чеченское. Другой нации человек в России, наверное, помирился бы, решил, что больше этого не будет, и продолжал жить. Сейчас я понимаю, что на 90 процентов был сам виноват, что разрушил семью. Часть вины, конечно, на бывшей жене. У нее не хватило терпения. Ей подарили цветы, и она вылетела из дома, хотя за мной самим был грешок. Это вполне в духе нашего народного характера.

После этого мое отношение к изменам поменялось. Тем, кто помоложе, я объясняю, что так делать не нужно, ничего крутого в этом нет.

«У мужчины есть право на четырех жен»

У женщины есть права в мусульманском мире — не меньше, чем у мужчины, просто они разные. Например, вы много женщин-шахтеров знаете? Это мужская профессия. Не то чтобы женщинам нельзя, но это тяжело для женского организма, учитывая все сложности репродукции. Медсестра — наоборот, женская работа. Медбратья тоже есть, но мне кажется, что медсестер больше, потому что профессия эта связана со стрессоустойчивостью. Женщины в этом плане выигрывают.

У женщин в нашем народе есть права, которых нет у мужчин. Это регулируется общиной, для этого не нужна ни полиция, ни люди в форме с дубинками.

Кстати, в Коране предсказано, что в последние времена появятся люди, у которых будут палки, похожие на коровий хвост, и они будут этими палками принуждать народ. На момент предсказания даже не было полиции, а сейчас предсказание сбывается. По исламу ни у женщины, ни у мужчины нет права на измену. У мужчины есть право на четырех жен, но это не обязательно.

Женщина вправе предотвратить вторую и последующие женитьбы своего мужа: до свадьбы надо жениха спросить, намерен ли он вступать в новые браки. Если он говорит, что больше ни на ком жениться не намерен, что она будет единственной, то у него больше не может быть других жен. Ислам не настолько простой и поверхностный, чтобы упускать такие вопросы.

Я сам вырос с современными взглядами и не во всем с шариатом согласен. Например, говорится о четырех свидетелях измены. Считаю, что одного хватит. Ведь что получается? Скажем, я с тремя друзьями прихожу домой и вижу, что жена изменяет. Но у меня не хватает четвертого свидетеля. Так что, я должен тем троим сказать: постойте здесь, а я схожу за четвертым? В это время любовник жены убежит, и я не смогу ничего доказать. Потом эти трое могут на меня всю жизнь показывать пальцем и смеяться. Утрирую, конечно, но закон о четырех свидетелях не считаю правильным. Хотя у мусульманина нет права сомневаться в правильности шариата, если он принимает ислам в целом. Если ты отрицаешь хоть что-то из постановлений религии — ты не можешь называться мусульманином, твоя молитва не будет принята.

Ответственность за зина (прелюбодеяние, тяжкий грех по исламу — прим. «Ленты.ру») распространяется на обоих. Сейчас в обществе лояльное отношение к мужчинам-прелюбодеям, но это недопустимо в религии, разумеется. Хромоногость носителя идеи не должна бросать тень на саму идею. Это ошибка людей, а не религии.

Ахмед, учитель. Чечня

«Убийства чести нужны, чтобы дети понимали»

У меня несколько дочерей. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть. После того как что-то случится, уже поздно принимать меры. Убийства чести нужны, чтобы дети понимали: вольное поведение для девушки закончится очень плохо.
Еще пример. Брат посылает свою сестру в магазин и говорит: «Если через 15 минут ты не будешь дома, то потом неважно, когда ты придешь, у тебя будут проблемы». И эта сестра бежит бегом, потому что знает, что обычным шагом она не успеет.
И есть внутренние традиции, которые особо не разглашают. Не то чтобы тайна, просто не придают значения.

Еще в детстве, в пять-шесть лет, родители приучают дочек, что брат, даже если он младше, имеет право ее физически воспитывать. Если девочка провинится, родители не сами ее лупят, а посылают брата. Так прививается с малых лет страх и уважение к брату. Повиновение, одним словом.

Иногда братья начинают этим пользоваться и становятся тварями, которые не следят за своими сестрами, а паразитируют на них. Мое отношение к этой традиции неоднозначно, но она хорошо передает наши устои будущим поколениям. Когда в семье один-два ребенка, у родителей хватает времени воспитывать их посредством личного общения, а в наших семьях бывает и по десять детей. Если с каждым сидеть общаться, все дела встанут. Так что наша традиционная система на сегодняшний день — самая лучшая наработка.

Если в Чечне или Ингушетии на улице видят разборку, парень на повышенных тонах разговаривает с девушкой или даже поднимает на нее руку, вряд ли кто решится вмешаться. Потому что понятно, что ссора семейного характера. Брат воспитывает сестру, или отец дочку.

Среди чеченских женщин, к моему сожалению и стыду, встречаются те, кто позволяет себе недопустимое с традиционной точки зрения поведения. Но скрывается это тщательно, потому что преследуется очень жестко. Тут все строже, чем в России.

По крайней мере, я еще не видел, чтобы русской девушке, которая села в машину к незнакомцу, брили голову, красили зеленкой и выпускали на улицу. В Чечне это довольно распространенное наказание. Гулящую девушку «прославляют» так среди людей, чтобы она чувствовала позор. Воспитательная мера.

Глава семьи у нас называется «отец дома». Это все то, за что он несет ответственность, чем он располагает. За тех же женщин он несет ответ. А жена — приложение к дому, все, что с этим домом связано, обстановка и так далее. Женщина не является «матерью дома», она является «матерью очага», если дословно перевести.

«Воровство невест — это дикость и варварство»

Была такая традиция на Кавказе — воровать невест. С религиозной точки зрения — ни в какие ворота. Это дикость, варварство, пришедшее из дорелигиозной культуры.

В наших традициях есть понятие кровной мести, но есть исключения. Если видят, что девушку против ее воли крадут — хватают и тащат в машину, то обязаны отбить ее у похитителей, спасти. Это гражданский долг на уровне традиций. Равнодушно мимо такого мужчина не должен пройти, иначе его цена в обществе падает. И если, отбивая эту девушку, он убьет кого-то из нападающих, превысив пределы обороны, то на этого освободителя не распространяется кровная месть. Его должны, по традиции чеченской, простить. Это в духе наших старых устоев — не давать девушек в обиду.

«Если парень — прелюбодей, то родные должны искать ему прелюбодейку»

Если я хочу оставаться в пяти процентах передовой части общества, хранящей традиции и достойной памяти предков, то моя задача — сделать так, чтобы мое потомство не скатилось по наклонной. Конечно, не все в моих руках на все сто, но мне нужно хотя бы не провоцировать.

Что я имею в виду? Я отец дочерей. Юным девушкам обычно нравятся крутые, «плохие» парни, иногда даже бандиты. Считается романтикой. Чем это чаще всего заканчивается? Либо пьющим и дерущимся мужем, который тебя не слышит, либо другой вариант — «еще восемь лет подожду, и его из тюрьмы отпустят» и «ой, его снова посадили».

Девочкам не нравятся такие неудачники-ботаники, как я, которые с медалью школу заканчивают, а потом обзаводятся высшими образованиями. Такие парни могут получить в лучшем случае поблажку в виде ответной реакции, на уровне «он такой милый, почему бы и нет?»

А по сути я бы не отказался, чтобы с такими ботаниками были и мои дочки. Потому что, например, моя жена не тратила время, приводя меня домой из полиции и пытаясь побороть мои дурные привычки. Зная себя и свой характер, ценности, я бы не отказался, чтобы и у моих дочек были с такими же ценностями мужья. Но вероятность того, что дочка сама такого найдет и что у них появится взаимный интерес друг к другу, довольно маленькая.

Это не значит, что я под угрозой расстрела буду говорить «выйди за него замуж» и «я тебе нашел жениха». Но хотя бы круг их так называемых потенциальных женихов должен быть под моим контролем, и это не только меня касается — это касается наших адатов, устоев. Наша малочисленная национальность именно за счет этого и продержалась по сегодняшний день.

По нашей религии, по исламу, если парень — наркоман, а его сватают с нормальной девушкой, его родные обязаны сказать, что он наркоман, иначе они совершают грех — портят жизнь нормальному человеку. Если парень — прелюбодей, то родные должны искать ему прелюбодейку, а не целомудренную девушку. Это основа наших адатов. Это конституция нашего народа. Она нигде не написана, но не может быть забыта. Как только мы ее забудем, уйдем от вещей, которые наши предки тысячелетиями накапливали, как только от этого отойдем — закончатся чеченцы как чеченцы и появится общность с другим статусом.

Когда я говорю «отдать дочку замуж» — это значит, что я приму решение, согласен ли я на ее выбор. Конечно, она вольна сделать этот шаг и без моего согласия. Но в этом случае она сама будет рулить своей жизнью. Если она уходит на моих условиях, я ей предлагаю семью, которая вырастила нормального парня. Если она согласна, ее устраивает кандидатура, и она выходит замуж, то их дальнейшие отношения будут между мной и тем человеком, кого я с той стороны выберу для себя как дипломата от семьи ее мужа. Соответственно, завтра, если какой-то конфликт между супругами произойдет, этот конфликт будут решать не они, а мы — старшие.

Выясняем, что случилось, была ли какая-то веская причина для конфликта или какая-то мелочь, стоит ли вмешиваться, дать ли им время. У девушки бывает больше эмоций, чем здравого смысла. По большей части женщины на эмоциональной волне решают вопросы.

У меня жена, мать и семь дочерей, три из которых уже умеют выражать свои мысли. Исходя из общения с ними, я делаю выводы. Да и просто по жизни я много с женщинами общался — на разных условиях в плане отношений. И буквально только несколько запали в душу как люди, способные логически общаться. Это не говорит о том, что мужчины лучше, но если делать анализ по женщинам, то это моя собственная статистика. И если на эмоциональной почве моя дочка скажет мужу, которого она выбрала против моего мнения: «Все, я от тебя ухожу», — она попадет не в то положение, в котором она была до замужества, а в худшее. Потому что тот гордый пацан, который на ней женился, не скажет ей «не уходи», чтобы не переступить через свою гордость. В итоге оба останутся в худшем положении. В случае, если у них ребенок, то и вовсе труба.

Пусть выходит замуж по своему усмотрению, но пусть потом не плачется, что у нее что-то не получается. Человек, который придет у меня просить мою дочку, прежде всего встретит вопрос: готов ли ты всю жизнь тянуть за нее ответственность? Если не готов — давай, до свидания. Если готов — то будь добр, приведи со своей стороны людей, которые сейчас услышат, как ты это сказал, потому что эту дочку я тебе отдаю.

Для тебя она будет только женой, а для меня она ребенок, которого я вырастил и носил на руках, я не готов отдать ее какому-то чмошнику, чтобы испортить ей жизнь. Если он меня не убедит в своей серьезности, я разговор закончу.

«Если я начну с ней разборки устраивать, это может дойти до драки»

Первый мой брак развалился из-за того, что я женился на девочке с улицы. Второй мой брак держится потому, что у жены, которая, кстати, меня устраивает не больше, чем первая, есть отец и еще куча мужчин в роду. И если она начинает перегибать палку — то есть я вижу ценными вещи, которые важны для всей семьи, а она считает ценными вещи, которые важны для нее лично, — и готова пожертвовать семейными ценностями ради личных, мне достаточно просто связаться с ее родственниками и сказать: «Надо принимать решение, так как человек немножко в себя поверил».

Если она с психу позволяет себе что-то нехорошее сказать или сделать, и я начну с ней разборки устраивать, это может дойти до драки. Я не хочу этого делать, мне противно. Вообще, когда мужчина дерется с женщиной, он теряет свою цену. Тем более он бьет не только свою жену, которую знает всего несколько лет, но и чью-то дочку. Мне бы этого не хотелось, так как я тоже отец.

И так же я спрошу с будущего зятя, если он поднимет руку. Я выясню, был ли у него повод поднять руку на мою дочь, и я уже буду решать, так как я являюсь ответственным за своих детей, и завтра, если они будут получать по морде, они будут получать за то, что я их плохо воспитал, не научил вести себя с людьми, либо будут получать за то, что им достался говенный муж. И если муж говенный, то с него будет спрос. Если же дочь плохо себя вела — соответственно, пусть учится. Меня это устраивает.

Я не пытаюсь кого-то ущемлять, запрещать. Но, к сожалению, у меня есть опыт, которым я вовсе не горжусь. Разврат. Я беспорядочные связи имел. Я рос без отца, некому было дать мне хорошую затрещину, когда узнали о моих проделках. Мне на сегодняшний день этой затрещины не хватает.

То, через что я прошел, вызывает у меня больше изжоги и отвращения, чем та затрещина, которая была бы своевременна. Это было бы полезно и мальчику, и девочке. Целомудрие касается не только половых органов, но и наполненности сознания. Единственная польза от того, что я пережил, — это знание о том, что так не надо, и я не хочу, чтобы у моих детей такое было.

«Как меня насиловали чеченцы». Исповедь жертвы

Сейчас многие официальные лица Чечни агитируют за то, что мир придет тогда, когда чеченцам будут доверять. Но проблема не в том, доверять ли чеченцам – русский народ как раз всегда был очень доверчив, а в том, как они воспользуются этим доверием. Те, кто по воле судьбы регулярно общался с «горячими чеченскими парнями» не на официальном уровне, а на бытовом, знают: эти ребята ой как не просты! Они могут уверять тебя в самом дружеском расположении и называть «братом», а в это время держать за пазухой нож и ждать, когда ты повернешься к ним спиной.

Поразительно и то, что до сих пор почти никто не говорил честно о том, как молодые и ретивые чеченские парни еще в советские времена, до всех последних войн, в которых они сейчас обвиняют Россиию, обращались с русскими, или, правильней будет сказать, не своими, не чеченскими женщинами, когда им случалось до них «дорваться». Своих-то нельзя обидеть, потому что за это жизнью ответить можно, а вот чужих – запросто.

Мне в руки попало письмо, написанное 15 лет назад девушкой, которая столкнулась с подобным обращением. Тогда она пыталась обнародовать это письмо в московской прессе, но ей отказали во всех редакциях, куда она обращалась, аргументируя тем, что опубликование такого письма может оскорбить национальные чувства чеченцев.

Только теперь, когда пресса меньше стала бояться «оскорбить национальные чувства», появилась возможность опубликовать этот крик души. Вот он.

«Я коренная москвичка. Учусь в одном из московских вузов. Полтора года назад со мной случилась история, которую я только теперь могу рассказать без истерик. И думаю, что должна ее рассказать.

Моя подруга, которая училась в МГУ им. Ломоносова, пригласила меня в гости в свое общежитие, где она живет (оно называется ДАС – дом аспирантов и стажеров). Я прежде уже бывала там. Обычно пройти в общежитие было несложно, но на этот раз вахтерша категорически не хотела пропускать меня, потребовав оставить документ. Я отдала ей студенческий и поднялась в комнату подруги – назову ее Надя. Потом мы вместе с ней пошли в общежитское кафе на первом этаже, где заказали кофе и пару бутербродов.

Некоторое время спустя к нам подсел один давний Надин знакомый кавказской внешности. Надя познакомила меня с ним, и он пригласил нас перебраться из кафе в его комнату — поболтать в расслабленной обстановке, посмотреть видеофильмы, выпить немного вина.

Я сразу отказалась, объяснив, что уже время не раннее, и скоро пора будет домой. На что Руслан – так завали парня – возразил: зачем ехать домой, если можно остаться ночевать здесь, в комнате подруги? Мол, настоящая жизнь в общаге начинается именно ночью; неужели московской девочке не интересно узнать, как живут иногородние студенты? Ведь это свой очень самобытный мирок…

Мне и впрямь было интересно. О чем я ему и сказала. Добавив, что остаться, однако, все равно невозможно, потому что вахтерша забрала студенческий и строго предупредила, что забрать я его должна до 11 вечера, иначе она его куда-то сдаст.

— Какие проблемы? – сказал Руслан. – Я в два счета выкуплю твой студенческий!

И ушел. Пока его не было, я высказала подруге свои опасения: не опасно ли идти в комнату к незнакомому кавказскому мужчине? Но Надя меня успокоила, заявив, что Руслан – чеченец только по отцу, которого даже и не помнит, живет с мамой и вообще он тоже москвич.

— Почему же он тогда живет в общежитии? – удивилась я.

— Да он с матерью поссорился и решил здесь поселиться, — объяснила мне Надя. – Договорился со здешней администрацией. – И потом добавила: — Это здесь запросто. В общежитиях МГУ вообще чеченцам зеленый свет, даже если они вовсе не студенты. Просто потому, что главный начальник всех университетских общаг – чеченец, а у них свои клановые законы…

Тут вернулся Руслан, принес мой студенческий. И мы, накупив в кафе еды, направились к нему в гости (если можно так назвать посещение комнаты в общежитии). Решающим аргументом в пользу этого визита для меня стало, пожалуй, то, что парень выглядел привлекательным и не наглым. Естественно, общение предполагалось исключительно платоническое.

По дороге мы позвонили из автомата моей маме, и Надя заверила ее, что все будет хорошо, пусть она не беспокоится. Мама, скрепя сердце, разрешила мне остаться.

Усадив нас в своей комнате, Руслан сбегал за шампанским, поставил какой-то видеофильм – не порнографию, а нормальное кино, какой-то американский боевик. Говорил, что позже мы пойдем в другую комнату в гости к его приятелям с курса, где предполагается большая веселая компания парней и девчонок. Я была домашней девочкой, мне редко удавалось оказаться в «большой шумной компании», поэтому эта перспектива меня прельстила.

Когда было уже ближе к полночи, в дверь постучали. Руслан открыл без вопросов, и в комнату вошли трое молодых людей. Сразу возникла напряженная обстановка.

— Это здешние чеченцы, — шепотом сказала мне Надя. – У них с Русланом какие-то общие дела.

Однако вошедшие расселись по-хозяйски и о делах говорить не торопились. Зато стали бросать на нас с подругой недвусмысленные взгляды. Мне стало не по себе, и я обратилась к Руслану:

— Знаешь, мы, пожалуй, пойдем. У вас тут, наверное, какой-то серьезный разговор. В общем, спасибо за вечер.

Руслан хотел что-то ответить, но тут самый маленький из пришедших (хотя по возрасту он, судя по всему, был самый старший) громко перебил его:

— Ну что вы, девчонки, какие могут быть серьезные разговоры, когда вы здесь! Мы просто присоединимся к вашей компании – посидим, выпьем, поговорим о жизни.

— Девушкам действительно пора. Они уже собирались уходить, — как-то не очень уверенно возразил Руслан.

— Да ладно тебе, пусть посидят с нами немножко, мы их не обидим, — дружелюбно сказал маленький.

Один из гостей позвал Руслана поговорить в коридор, а маленький продолжал вести с нами дружескую беседу. Через некоторое время «гость» вернулся с еще двумя друзьями, хозяина с ними не было. Мы с Надей вновь попытались уйти, хотя к этому моменту стало очевидно, что нам не удастся так просто это сделать…

Тут маленький закрыл входную дверь, положил ключи к себе в карман и запросто сказал:

— Пойдем-ка в ванную, девочка. И не советую сопротивляться, а то быстро личико попорчу».

Я испугалась и панически обдумывала, что же делать. А он продолжал:

— Ну что ты, дурочка, плохо слышишь? Я ведь могу тебе и слух подправить! Например, ушко отрежу.

Он вытащил из кармана нож, нажал на кнопку. Лезвие выскочило с металлическим звуком. Он минуту поиграл ножом и вновь спрятал его в карман со словами:

— Ну что, пойдем?

Как мне не было гадко, я решила, что лучше перетерплю несколько минут секса, чем всю жизнь потом буду мучаться с обезображенным лицом. И пошла в ванную.

Там я сделала последнюю попытку пробудить человечность в этом агрессивном существе, даже имя которого мне было неизвестно, убеждая отпустить меня и Надежду.

— Лучше займи свой рот другим делом, — перебил он меня и расстегнул брюки.

Получив удовлетворение, сексуальный агрессор вроде как немного подобрел. По крайней мере, выражение его лица стало более мягким.

— У тебя нет желания присоединиться к своей подружке? – спросил он.

— В каком смысле? – поинтересовалась я.

— В том, что ее всю ночь будут трахать четверо ненасытных жеребцов. Но я же лучше, правда? Ну, я же лучше? – настаивал он.

— А что, у меня есть выбор? – обреченно спросила я.

— Ты права, у тебя нет выбора. Ты поедешь со мной ко мне домой. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебе и твоей подружке было совсем плохо.

Я, естественно, не хотела. Вышла из ванной и, стараясь не смотреть в сторону кровати, на которой происходило что-то отвратительное, пошла к входной двери.

— Закройте за нами, — дал на прощание указание своим мой конвоир.

На выходе из общежития, увидев вахтершу и рядом с ней телефон, я решила воспользоваться этим, как мне показалось, шансом к спасению.

— Мне нужно позвонить домой! – громко сказала я, кинувшись к телефону.

Но не успела даже схватить трубку, как почувствовала сильный удар по затылку и упала на бетонный пол.

— Совсем одурела от наркотиков. У нее и дома-то нет. Бомжиха и проститутка, — услышала я голос своего мучителя.

— Куда же ты ее ведешь? – робко спросила вахтерша.

— В милицию. Она пыталась обчистить мою комнату и приставала к моим друзьям. Вставай, сучка, пошли! Быстро!

Он схватил меня за воротник и, рывком поднимая с пола, порвал на мне кофту.

— Ты бы полегче, — пролепетала вахтерша. – Зачем уж так уж?

Я бросила на бабушку взгляд, полный мольбы, когда маленький зверек уже выволакивал меня на улицу.

— Ты что, идиотка, жить не хочешь? Лучше не рыпайся! – прокомментировал он мою попытку освобождения.

И тогда я подумала: лучше просто перетерпеть этот ужас. Если, конечно, меня все равно, в конце концов, не зарежут.

Зверек поймал такси, шепотом сказал водителю место назначения, затолкал меня на заднее сиденье, залез рядом, и мы поехали.

— Отдохни, дорогая, ты устала, — сахарным голосом сказал он, схватив меня за голову и ткнув моим лицом в его колени.

Так я и лежала, не видя пути. А он – и это было совсем невыносимым издевательством – всю дорогу гладил меня по волосам. Если же я пыталась поднять голову, впивался пальцем в шею где-то в районе солнечной артерии.

Дом, у которого мы остановились, был самым обычным. На двери квартиры номер отсутствовал.

Открыв дверь своим ключом, он втолкнул меня в прихожую и следом вошел сам, громко сообщая кому-то:

— Кто хочет женщину? Принимайте гостей!

И добавил для меня:

— Здесь живут мои братья. Будь с ними поласковей.

«Братьев» оказалось семеро. И по сравнению с ними тот, кто притащил меня сюда, показался просто карликом. Или, скорее, шакалом, заискивающим перед тиграми в желании им угодить. Это были здоровенные мужчины с мускулистыми фигурами и с таким лицами, какие, наверное, бывают у профессиональных убийц в нерабочее время. Они сидели на кроватях, которых в комнате было целых пять, смотрели телевизор и распивали вино. И еще я почувствовала какой-то неизвестный мне тогда сладковатый запах. Глядя на это «собрание», сквозь муки головной боли я поняла, что мне очень-очень-очень не повезло.

С первого взгляда на меня измученную они, видимо, все решили, что я обычная дешевая проститутка. Встретили меня, если можно так сказать, доброжелательно: усадили в кресло, предложили выпить и покурить «травки». Когда я отказалась, один из «тигров», недоверчиво взглянув на меня, спросил «шакала»:

— Ты где ее взял?

— В общежитии, — весело ответил тот.

— Я москвичка, у меня есть папа и мама, — не выдержала я, отчаянно ища защиты.

«Шакал» тут же стал суетливо что-то объяснять своим «братьям» на непонятном мне языке. «Тигр» тоже говорил на чеченском, но по голосу и выражению лица было ясно, что он недоволен. Потом к ним присоединились остальные, и их разговор перерос в спор. А мне оставалось только смотреть на них и молча молить Бога, чтобы этот спор закончился для меня удачно.

Когда препирательства завершились, несколько «тигров» стали укладываться спать, а один из них, самый молодой, повел меня в другую комнату. В этой маленькой комнате стояло только две кровати. Он стащил с них на пол матрасы, вместе с бельем расположил на полу, пригласил сесть, уселся рядом и принялся вкрадчивым голосом со мной беседовать. Я машинально отвечала, но думала совсем о другом – голова была целиком занята страхом.

Наконец, он приказал мне раздеться – и начался очередной сеанс кошмара. Нет, он не издевался надо мной откровенно и даже предоставлял некоторую свободу действий, но от этого мне не становилось легче. Все тело болело, голова раскалывалась и жутко хотелось спать. Я осознала, что если бы меня сейчас принялись охаживать ногами, это бы для меня мало что изменило. Мне очень хотелось потерять сознание – хотя бы на какое-то время, и еще я сожалела, что не покурила того, чего они там предлагали. Потому что самым ужасным было, как мое ясное сознание воспринимало абсолютно четко каждую деталь. И время длилось так медленно!

Когда «тигр» несколько раз «облегчился», он ушел, и я стала одеваться. Но тут в комнату заскочил «шакал», схватил мою одежду и, прикрикнув для верности, выбежал за дверь. И сразу появился следующий претендент на мое тело.

Хорошая это, конечно, пословица: «Если тебя насилуют, расслабься и постарайся получить удовольствие». Расслабиться-то я себя заставила, насколько это было возможно в такой ситуации, когда тебя бьет мелкой дрожью от страха, а вот с удовольствием дело было совсем плохо. Хуже плохого.

После второго «тигра» снова прибежал «шакал». На этот раз он сам стал раздеваться, и я совсем пала духом. Пожалуй, я бы предпочла, чтобы меня изнасиловал еще кто-то из «тигров». Они хотя бы не издевались надо мной так ехидно, исподтишка – не дергали за волосы, не пытались выломать пальцы, не щипали до судорог по всему телу. «Шакал» это все делал, причем с большим удовольствием. Зато он принес с собой набитую «травкой» папиросу, и потребовал, чтобы я вместе с ним покурила. На сей раз я не стала отказываться да это было и бесполезно.

Но никакого дурмана в голове у меня в результате так и не возникло, только еще сильнее стало тошнить. И со столь же ясной головой я выдержала третий и самый мучительный сеанс использования моего тела. И лишь когда маленькому «шавченку» надоело изгаляться над беспомощной жертвой, он оставил меня в покое, даже разрешил слегка одеться и отправил на кухню мыть посуду, пообещав сломать руки, если я что-нибудь разобью.

На кухне сидел самый крупный из здешних «братцев» — рыжеволосый чеченец, такой ленивый и степенный. Пока я дрожащими руками мыла посуду, он разговаривал со мной и даже пособолезновал немного. Сказал, что я действительно попала в «не очень приятную» ситуацию. Но когда раковина и мебель вокруг были освобождены от многочисленных тарелок и чашек, предложил мне вновь отправиться в ту маленькую комнату, из которой я вышла час назад.

— Послушай, — обратилась я к нему, вновь пытаясь облегчить свою участь. — Ты такой солидный мужчина. Неужели ты станешь пользоваться женщиной, которую только что имели твои… подчиненные?

Ах, какой добрый дяденька!

Я уже была готова к тому, что меня после всех этих развлечений просто убьют. Но меня отпустили. И «малыш» повез меня на такси, снова придавливая мою голову к своим коленям, и высадил рядом с общежитием.

Я зашла к подруге, чтобы сначала хоть как-то привести себя в порядок, а потом уже возвращаться домой к родителям. Надя лежала у себя в комнате, истерзанная еще больше, чем я, с разбитым лицом. Позже выяснилось, что ее насильники, помимо отвращения к мужчинам на всю жизнь, «одарили» ее еще и вензаболеваниями, причем, сразу триппером, трихомониазом и лобковыми вшами.

После такого Надя не могла больше оставаться в общежитии. В отличие от чеченцев, которые ее изнасиловали – они-то по-прежнему жили там препеваючи и, пока она не уехала, терроризировали ее: встречая где-нибудь в холле, обзывали проституткой и «заразной». Видимо, между собой они постановили, что это она их заразила. Так, естественно, им было удобнее – не надо было среди своих искать виновного. Только Руслан, который спровоцировал эту историю, извинился перед Надей и передал через нее извинения мне, но от этого было не легче.

Надежда забрала документы из университета и уехала в родной город. Там она сделала аборт и долго лечилась…

А я, получается, отделалась только испугом. Который теперь у меня, видимо, на всю жизнь. Когда я вижу мужчину кавказской внешности, меня начинает колотить. Особенно колотит при виде чеченцев – их от прочих кавказцев я могу отличить, что называется, невооруженным взглядом. Но лучше бы – вооруженным…»

Наверное, это письмо можно было бы не комментировать, но после многоточия хочется поставить точку. Хотя я не уверен, что получится ее поставить.

Изменилась ли ситуация с того времени, о котором идет речь в письме? Не знаю. Есть сведения, что «горячие чеченские парни» по-прежнему не прочь «поживиться» русскими девушками. Тем более что теперь у них имеется оправдание: мол, если русские мужчины с нами воюют, мы вправе обращаться с их женщинами так, как во времена варваров обращались с женщинами врагов – как с бесправной добычей.

И тут вопрос вот в чем: перестанут ли люди, считающие, что им все обязаны и все перед ними виноваты, насиловать наших женщин, если эта война вдруг закончится? Или они это по-прежнему будут делать с большим азартом, а мы будем молчать, чтобы не оскорбить их «национальные чувства»?

Рубрики: Статьи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *